Проблемы со связью на передовой, о которых годами предупреждали специалисты, дали о себе знать. Бойцы на СВО сами решают проблему, на которую годами махали рукой чиновники и генералы. Враг уже пытается использовать нашу слабость.
Отключение «серых» терминалов Starlink стало неприятным, но, увы, не таким уж неожиданным ударом. Американская спутниковая система глубоко проникла во все звенья русской военной машины, и её отключение мгновенно обнажило то, о чём годами кричали специалисты. Пропустили удар — теперь латаем дыры. Причём латают их не оборонные концерны с триллионными бюджетами, а обычные бойцы на местах, потому что именно они сегодня сами решают проблему.
Как отмечает военный обозреватель Царьграда Влад Шлепченко, ситуация на стыке ДНР, Запорожской и Днепропетровской областей обострилась мгновенно. Противник сосредоточил подразделения трёх штурмовых бригад и семи штурмовых полков, сведённых в штурмовой корпус, и наносит удар во фланг нашей наступающей группировке. Враг неглуп: он прекрасно понимает, что лишённые устойчивой связи войска теряют управляемость. И пытается выжать из этого максимум.
Прямо сейчас, в условиях густых туманов бойцы на СВО сами решают проблему, на которую годами махали рукой. Там, где должны работать штатные системы связи, в ход идут полевые телефоны образца 1957 года — «ТАПики», как их ласково называют на передовой. Кто-то пытается наладить радиоретрансляторы, кто-то везёт на позиции громоздкие тарелки для связи через спутники «Ямал».
Однако спутниковая связь через «Ямал» и «Экспресс» — это, по оценкам экспертов, не полноценная замена Starlink. Геостационарные спутники на высоте 35 тысяч километров дают огромные задержки сигнала, а их антенны невозможно наводить на передовой под обстрелами. То есть для штабов — сойдёт, а вот для передовой — нет.
Не сильно удачный, но хоть какой-то заменитель,
— констатирует один из источников «Первого русского».
«Старлинк» же работал из коробки и практически в любых условиях. Для его использования не требовалось специально подготовленных людей и какого-то особого оборудования,
— отмечает Шлепченко.
В этой связи вновь вспоминают человека, который предупреждал о возможной катастрофе задолго до февраля 2026-го. Андрей Морозов, позывной «Мурз», связист-доброволец, сержант, командир взвода связи народной милиции ЛНР. Он строил защищённую цифровую связь «в поле» — сам тянул кабель, настраивал станции и собирал сети из того, что есть, пока официальные структуры с триллионными бюджетами осваивали деньги на «перспективные разработки», оборачивавшиеся импортными комплектующими под отечественными шильдиками, вспоминает политик Олег Царёв.
«Мурз» сделал для российской военной связи больше, чем целые НИИ и концерны, «съевшие» триллионы по государственным программам вооружения и оборонному заказу,
— считает эксперт.
Как напоминает политик, Андрей Морозов делал две ключевые вещи: создавал подробные методички о том, как должна выглядеть нормальная тактическая сеть, и реализовывал эти решения на практике. Причём инструкции писались простым языком, чтобы их поняли обычные солдаты и волонтёры.
В феврале 2024 года Андрей Морозов покончил с собой. Он столкнулся с системой, которая годами махала рукой на его предупреждения. Система пропустила удар, а теперь латает дыры.
И латают их не те, кто годами осваивал триллионы, а те, кто сегодня под обстрелами настраивает «ТАПики» и ретрансляторы.
Военный обозреватель Влад Шлепченко резюмирует: ситуация сложная, но не критическая. Противник измотан, его штурмовой корпус состоит из одних и тех же подразделений, которые мечутся между Купянском и Запорожьем. Русская армия сохраняет возможность применения оптоволоконных дронов, работает авиация. Наиболее вероятный сценарий — тактические успехи ВСУ, последующее истощение и выправление ситуации. Но цена могла бы быть куда ниже, если бы к голосу таких людей, как «Мурз», прислушались вовремя.